- А если он всю жизнь будет отставать? - спросил Васютка.
- Это твоя общественная нагрузка,- разъяснил ему учитель.- Твой общественный долг!
- Ничего я ему не должен!
-- Бобков, я призываю тебя к порядку.
Бобков подчинился.
Вернутся они с занятий, Васютка наскоро поест - и на лыжи. Павел тоже.
- А уроки сделал? - спрашивает его Васютка.
- Когда? Мы только пришли.
- Тогда садись решай задачи.
- А ты?
- А я пойду покатаюсь.
- А задачи?
- Я решил за уроком.
- Я перепишу потом у тебя.
- А сочинение по русскому тоже мое сдашь?
- От тебя же не убудет? - искренне удивлялся Павел.
Но Васютка все-таки злился всерьез и все чаще.
- Ты так и будешь всю жизнь на чужой шее ездить? - спрашивал он.
Васютка стал охотнее проводить свободное время со своим младшим братом, чем с Павлом. Антона уроками еще не загружали, и его можно было таскать с собой и на лыжах и на санках. Павел обижался и обиды свои вымещал на добродушном Антоне. Он прятал Антошкины лыжи, пачкал его тетради, однажды положил ему в карман несколько папирос из пачки, забытой Иваном Тимофеевичем на подоконнике, и Васютка, найдя эти папиросы, пожаловался отцу, решив, что его братишка уже курит. Отец без долгих расспросов и следствий выпорол парнишку.
- Кто тебя плохому учит, кто тебя воровству учит? - кричал он, совершенно рассвирепев от одного предположения, что в доме от него, от большака, что-то скрывают.- Разве я учу тебя воровать? Пусть все воруют, а ты не смей! Не смей себя марать, у тебя еще все впереди, тебе жить надо.
Настоящий виновник переполоха так и не был обнаружен.
* * *
Лишившись Васюткиной поддержки, Павел стал учиться плохо и в пятом классе просидел два года. В насмешку над его великовозрастностью одноклассники да и старшие ученики то и дело спрашивали его: "Когда женишься?" Если обидчик был не очень крепок, Павел шел на него с кулаками в открытую, в противном случае действовал исподтишка. Школа со всеми ее порядками, даже здание ее - деревянное, двухэтажное, с большими барачными окнами - стала ему немилой. Иногда Павел утешал себя, вспоминая слова Ивана Тимофеевича, что и с учением можно всю жизнь в дураках проходить, и пробовал "проявлять активность" на школьных собраниях.